Отражение. Зеркало войны  - Галина Гончарова

– В сарае, – шепнула Аманда.

– В сарае. И под замком. Завтра будем разбираться подробно, буде вы окажетесь достойны ваших рекомендаций, все неудобства я компенсирую. Золотом.

И это тоже никого не вдохновило. Даже странно, вот Матильда бы спокойно переночевала в офисе за недельную, к примеру, зарплату. Но и пререкаться с герцогессой дураков не было.

– Сударыни?

Кухарка с помощницей. Еще одну девицу им в помощь наняла Лорена.

Четыре горничные. Это понятно, дом большой, уборки много.

Лорена добавила еще четырех.

Две прачки. К ним Лорена как раз никого не добавила, а зря. Матильда тут же и распорядилась. Людей прибавилось, работы тоже – извольте соответствовать. Госпожа Ирвен – запишите и обеспечьте.

Аманда кивнула.

Две птичницы, благо свой курятник у герцогессы был. Из практических соображений – все свежее, а уход несложный. Вот свиней, коз и коров не держали. Хотя насчет коз стоило бы подумать. Конюшня есть, сено будет, много места не займут, а все молочко свежее. И полезное, кстати.

Малена кивнула Аманде и на этот счет. Пусть запишет, а там разберемся.

Все? Больше никого не осталось? Отлично.

Рекомендации Малена собрала и у женщин. А на ночь распорядилась новеньких устроить в прачечной. Ибо – нечего!

Она сказала!

Мало ли кто воспользуется доверчивостью и беспомощностью ее матушки!

– Ваша светлость, может быть, дать объявление?

– Какое? – удивилась Матильда.

– Вам нужен будет секретарь, духовник…

– Разберемся по ходу дела, – отмахнулась Малена. – Написать королю я смогу и сама, а с духовником повременим. Решат меня еще замуж выдать сразу же, а у мужа свой духовник окажется? Вот и ладно будет.

Еще ей соглядатаев от местного прихода в доме не хватало. Уж как тут – неясно, а в истории примеры были.

Кто-то из священников, не предавая свою веру, уезжал на север или гиб в лагерях. Но кто-то же и стучал так, что дятлы люто завидовали. Кто сказал, что здесь и сейчас попадется обязательно хороший и порядочный человек?

Вдруг повезет?

А вдруг не повезет? Все ж возможно…

«А еще могут и своего человека подсунуть».

«Кто?»

«Кто угодно. Двор – это группировки, лагеря, коалиции, нам с тобой разобраться века не хватит, – вздохнула Малена. – Но ты учти, что у всех свои интересы. А мы можем усилить любую группу».

«Ну уж – нет. Пусть подождут, вот мы разберемся и в следующем веке – обязательно. Вступим. Или в г… или в партию».

Герцогессе оставалось только улыбнуться.

Как так получается? Сестренка прекрасно строит и руководит людьми в ее мире. А в своем – наверное, у нее не хватает власти, чтобы вести себя так же. А когда нет титула, это грустно.

А сама Мария-Элена прекрасно может постоять за себя. Но – там, а не здесь.

Сложно это. Очень сложно.

Матильда, в отличие от сестры, такими мелочами не заморачивалась. Она повернулась к домоправительнице.

– Госпожа Ирвен, можете всех распустить. Когда в доме ужин?

– Примерно через час.

– Сообщите об этом всем гостям. А мы с вами… пройдемте пока в кабинет.

– Да, ваша светлость.

И Матильда едва удержалась от сокровенного, товарищ-прапорщицкого: «Я вас еще научу с вечера сапоги чистить, а с утра надевать на свежую голову». Но как хотелось!

И сказать – и научить.

Ничего, все еще впереди.

Рид, маркиз Торнейский

Самым сложным для Рида было – держаться.

Бодро, почти весело, улыбаться и никому ничего не показывать. На стиснутых зубах держаться.

До воя, до крика хотелось кого-то убить, сломать что-то, уничтожить, и рвался из груди истошный звериный вой: «Будьте вы прокляты!!!»

Война.

Это не знамена и не марши.

Это кровь, грязь, это смерть близких. И ложатся в землю те, кого ты знал всю свою жизнь.

В очередной раз Рид клялся отплатить за смерть друга. В очередной раз понимал, что все еще впереди. Может, и он ляжет в землю Аллодии, чтобы встать по весне зеленой травой. Значит, судьба такая.

Шаг, еще один шаг, хлопнуть по плечу идущего солдата. Поддержать того, кто покачнулся, цыкнуть на обозника, который ведет под уздцы лошадь, пусть смотрит под ноги.

Спотыкаются все.

Раненые… целых просто нет. Всех попятнало вражеское оружие, кого больше, кого меньше. Кто-то идет сам, кто-то только с помощью друзей. Вода – во фляжках. Еда – в мешках.

Обоз пришлось бросить в Доране. Эльтц негодовал, потом смирился, зная его – соберет новый. Оставить где-то женщин и бывших пленных пока не представлялось возможным. Это все равно что обречь их на верную смерть.

Рид не питал иллюзий, сейчас уже близится вечер.

Наставник встретил свой конец; вскоре, похоронив мертвых и перевязав раны, степняки двинутся по его следам. И – следам тех, кто отделится от отряда.

Сам Рид мог пока еще идти. Мог сражаться. Даже предпочел бы этот вариант – есть на ком зло сорвать. Но…

Пятьдесят гражданских, из которых больше половины женщин, и столько же раненых. Тяжелораненых. Не бойцов, а ноющих и страдающих людей. Самых обычных людей, от которых больше проблем, чем пользы. Движение они задерживают, время на них тратишь, а сражаться они не смогут. И что с ними делать?

Рид степняком не был, а потому ему пришла в голову самая простая мысль.

Интара.

Есть топоры? Есть веревки? Плоты они построить смогут. Дальше на них грузим людей, даем им еще человек двадцать-тридцать в сопровождение, из тех, что тоже ранены, но серьезного ухода не требуют, и пусть плывут. Аккурат до Равеля.

Рид даже не сомневался, что Симон их примет, устроит и поможет.

И пусть только попробует не помочь.

Придется, правда, сделать крюк, сначала дойти до Интары, а потом направляться в Ланрон, но это не страшно. Пешком здесь вполне прилично проходимая местность, а вот степнякам, на их конях, будет весело.

Если половина коней ноги и не переломает, то скорость они точно сбавят. И сильно. Конь – не степняк, это умное животное, и оно в такие дебри не пойдет.

Время Рид потеряет, а душевное спокойствие приобретет. Зная степняков, маркиз даже не сомневался, теперь они из принципа будут за ним гоняться. Чего ему и надо было.

Они уже выходили к берегу Интары, когда…

* * *

Любой предатель рано или поздно пусть на минуту, но пожалеет о своем предательстве.